sell_off (sell_off) wrote,
sell_off
sell_off

Лукавое примирение. Часть I.

Оригинал взят у 3d_shka в Лукавое примирение. Часть I.
Оригинал взят у tov_mauser2_0 в Лукавое примирение. Часть I.





Кильватерная колонна транспортов в дни эвакуации врангелевской армии из Крыма. 1920 год



Накануне столетия Октябрьской революции российскому обществу настойчиво навязывают бредовую идею о необходимости примирения между “белыми” и “красными”. Очень агрессивно в этом направлении действует руководство РПЦ, открывая памятники и музеи белогвардейцам на территории храмов.

Вот и Владимир Мединский планирует установить "Памятник Примирения" в Крыму 4 ноября 2017 года:

"Почему сегодня так актуален и уместен памятник примирения?, - сказал министр. - Речь идёт о примирении в наших головах". [ссылка]


23 января в Музее Современной истории России прошло заседание оргкомитета, который готовит мероприятия по празднованию столетия революции 1917 года.

В Петербурге, после позорной истории с доской Маннергейму, пытались повесить доску Колчаку. И если одни молятся на Маннергейма, как на икону, то у других это вызывает справедливый гнев и отторжение. Даже после поверхностного изучения тех событий, есть масса вопросов к господам-"миротворцам".

Победа Великой Октябрьской социалистической революции, разгром интервенции и внутренней контрреволюции, которые потрясли до основания старый строй России, вызвали и такое явление, как эмиграция представителей бывших привилегированных сословий, участников потерпевшего крах «белого движения». [1]

Данные о численности эмигрантов из России в разных источниках сильно разнятся: американский Красный Крест насчитывал 1 194 тыс. человек (на 1 ноября 1920 г.), Лига Наций – более 1,4 млн. (на август 1921 г.) По данным П. Поляна в 1922 г. численность российских эмигрантов составляла 863 тыс. чел. [2]

Итак, в ноябре 1920 года войска Врангеля покинули Крым. Но уже через три месяца, в феврале 1921 года из Турции вернулись 3 300 эмигрантов, 30 марта пароход «Решид-Паша» увёз в Советскую Россию ещё 5869 человек.

По обычаю того времени 5 марта в городском саду Новороссийска местные советские власти устроили митинг, в котором приняли участие не только коммунисты, но и бывшие врангелевские офицеры и представители врангелевского духовенства. Представитель Реввоенсовета 9-й Кубанской армии Базаров, выступая перед прибывшими, заявил:
"Живите среди нас, трудитесь вместе с нами. Работы много, тяжелой почетной работы. Советская власть умеет не только побеждать, но и прощать побежденных. Для вас мы вложим свой меч в ножны, но если вы вздумаете мутить, если вы не оправдаете оказанного вам доверия, - тогда уж не прогневайтесь..." [3]

Возвращению на родину способствовала и объявленная Советским правительством в честь четырехлетней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции амнистия значительной части лиц, участвовавших в качестве рядовых солдат в белогвардейских военных организациях. Декретом ВЦИК от 3 ноября 1921 г. им была предоставлена возможность вернуться в Россию на общих основаниях с возвращающимися из европейских стран на родину военнопленными. Позже декретом ЦИК и СНК от 9 июня 1924 г. амнистия была распространена на всех находящихся на Дальнем Востоке, в Монголии и Западном Китае рядовых солдат белых армий. [4]

Мы чутко прислушивались и жадно ловили всякое слово о том, что делается на далекой родине, вспоминал потом бывший офицер врангелевской армии Л. Владимиров, в ноябре 1922 г. вернувшийся из Болгарии в Советскую Россию. «Нас уже гораздо больше, чем все остальное, интересовали Нижегородская ярмарка, или сведения об электрификации медвежьих уголков РСФСР, или что-нибудь в подобном роде, говорившее о возрождении русской промышленности и торговли и об успехах насаждения цивилизации... Многие из нас с чувством глубокого удовлетворения читали о поведении русской делегации на Генуэзской конференции и, в частности, о блестящих выступлениях тов. Чичерина. А заключение Рапалльского договора рассматривали как проявление силы и могущества Российской Республики...» [4]

Писатель Алексей Толстой, возвратившийся из эмиграции в 1923 г., объяснял, что два события положили начало перелому в его душе: война с белополяками в 1920 г., когда он почувствовал, что стал желать победы красным войскам, и голод, когда он узнал, что детские трупики сваливаются, как штабеля дров, у железнодорожных станций.
А. Толстой называл разные пути, по которым мог идти русский эмигрант: пойти с иностранцами на Россию, взять на свою совесть новые муки и новые потоки крови, взять измором большевиков, т. е. увеличить смертность в России и ослабить сопротивляемость ее как государства; сидеть годами за границей (путь «устрицы, а не человека») и ждать, когда «они падут» сами собою. Он отверг эти пути и выбрал тот, который ему подсказывали совесть и разум. «Признать реальность существования в России правительства, называемого большевистским, — писал А. Толстой в «Известиях» 25 апреля 1922 г., — признать, что никакого другого правительства ни в России, ни вне России — нет... Совесть меня зовет не лезть в подвал, а ехать в Россию и хоть гвоздик свой собственный вколотить в истрепанный бурями русский корабль». [4]

Данные о количестве вернувшихся на родину в результате амнистии эмигрантов тоже весьма разрозненны. Вот некоторые из них. В течение 10 лет (1921–1931 гг.) в РСФСР и другие республики СССР возвратились 181 432 эмигранта, из них только в 1921 г. – 121 843 чел. Из русской эмигрантской колонии в Маньчжурии и Китае, составлявшей почти 400 тыс. чел., не менее 100 тыс. получили в 1922–1923 гг. советские паспорта, не менее 100 тыс. чел. репатриировались за эти годы в РСФСР. [2]

Это была идеологическая победа большевиков. Бывшие противники, три года сражавшиеся на фронтах гражданской войны, добровольно возвращались строить новое государство и общество. И пусть количество людей, получивших советские документы и вернувшихся на Родину, не такое уж большое. Главное, что произошло первое примирение. К тому же, не у всех была возможность жить заграницей в роскошных виллах и квартирах.

Но основной раскол в эмигрантских кругах произошел во время Второй мировой войны. Часть из них, создавали на местах подпольные союзы Сопротивления фашистам.

Можно сказать, что нападение фашистской Германии на Советский Союз стало своего рода лакмусовой бумажкой, выявившей отношение эмиграции, разных ее представителей к своей родине в годину грозной для нее опасности. В результате обнаружился целый спектр настроений и действий — от выступлений откровенных коллаборационистов, сотрудничавших с фашистами, до активного участия в движении Сопротивления. Немало было в эмигрантской среде и людей «осторожных», выжидающих, куда повернет ход военных событий, как сложится обстановка на фронтах. [5]

Среди тех, кого фашисты казнили за участие в Сопротивлении, были и женщины — княгиня В. А. Оболенская, Е. Ю. Кузьмина-Караваева («мать Мария»), Ариадна Скрябина (дочь известного композитора), М. А. Шафрова-Марутаева, А.П.Максимович и другие.

В ноябре 1943 года в СССР вернулся Александр Вертинский. В 1945 году он написал песню посвященную Сталину:

Чуть седой, как серебряный тополь,
Он стоит, принимая Парад.
Сколько стоил ему Севастополь?
Сколько стоил ему Сталинград?


Приближение краха фашистской Германии вывело из забытья разных деятелей эмиграции. В. А. Маклаков, в прошлом один из лидеров кадетской партии, бывший посол Временного правительства во Франции, в июне 1944 г., уже после того, как войска союзников высадились в Нормандии, распространил среди русских эмигрантов документ «Группы Действия русской эмиграции». Выражения «эмиграция должна признать» и «эмиграция поняла» повторялись, по словам Джонстона, во всех восьми главах этого документа. А главным выводом были следующие слова: «После всего того, что произошло, русская эмиграция не может не признавать советское правительство в качестве русского правительства»[6]

Маклаков возглавил группу эмигрантов, посетившую 12 февраля 1945 г. советское посольство в Париже, чтобы приветствовать победы Красной Армии. Среди членов этой делегации были бывший министр Временного правительства Д. Н. Вердеревский, бывший заместитель председателя РОВС адмирал М. А. Кедров и др. Запись беседы советского посла А. Е. Богомолова с этой делегацией представляет значительный интерес, характеризуя настроения определенных кругов эмиграции в конце войны и подводя как бы некоторые итоги многолетней борьбы эмигрантских политических группировок против Советской власти.

Не менее примечательным было выступление Кедрова:
«Буду говорить, г. посол, как офицер, во главе с другими ведший борьбу с Вами. Да, мы были враги... Но годы шли, и наши ряды редели — одни умирали, другие уходили, разочаровавшись в борьбе. Мы же, ведшие борьбу, остались одними ярлыками без содержания. Уже в 1936 — 1937 гг. я и другие начали сознавать, что в России народилось новое поколение, которое не с нами, а с Вами, создается новая государственность, крепнет новая армия — процесс из разрушительного стал созидательным.
Наступила великая война. Советский Союз вначале пошел на соглашение с Германией. Мы, русские за границей, приветствовали это, рассчитывая, что вне процесса войны Россия останется нетронутой и еще более окрепнет. Но в гордыне своей Германия пошла против Советского Союза. Кровавыми слезами мы плакали, когда слышали о первых поражениях, но в глубине души мы продолжали верить, что Советский Союз победит, так как для нас он представлял русский народ. Как Вы правильно отметили, г. посол, что немцам не удалось увлечь за собой нашу эмиграцию — только единицы пошли за ними, мечтая о своих имениях, когда немцы не переставали повторять, что русский народ только и годится, как на удобрение для «великого германского народа». Советский Союз победил — Россия спасена, и спасен весь мир. Новая государственность и новая армия оказались необычайно стойкими и сильными, и я с благодарностью приветствую их и их вождей»
.[6]

Это были весьма красноречивые признания многолетних, непримиримых когда-то врагов Советской власти. И отвечая им, посол А. Е. Богомолов отметил те коренные изменения в психологии и поведении эмиграции, которые произошли в годы войны.
«Мы могли ожидать, — сказал он, — что немцы в борьбе с Россией используют эмиграцию, что эмиграция соблазнится и пойдет с ними. Этого не случилось». Тех, кто пошел на службу к фашистам, было сравнительно мало. «Наоборот, в разных странах, — продолжал советский посол, — эмиграция проявила свой симпатии к советскому народу. К советским представителям обращались с просьбами о зачислении в армию, предлагали вносить деньги в фонд обороны и т. д.».[6]

После окончания войны указами Президиума Верховного Совета СССР определенной части эмигрантов было предоставлено право получения советского гражданства. Это право получили лица, состоявшие к 7 ноября 1917 г. подданными бывшей Российской империи, а также лица, утратившие советское гражданство, и их дети. В первую очередь это право распространилось на эмигрантов, которые в то время жили в Маньчжурии, в провинции Синьцзян, в городах Шанхае и Тяньцзине, а также во Франции, Югославии, Болгарии, Чехословакии и некоторых других странах.[6]

В Югославии в 1945 г., по официальным данным, более шести тысяч русских эмигрантов подали заявления о своем желании принять советское гражданство. Во Франции около одиннадцати тысяч человек воспользовались этим правом и около двух тысяч из них вернулись на родину. Первым из рук посла СССР во Франции получил советский паспорт митрополит Евлогий, занявший в годы войны патриотическую позицию. Возвращались эмигранты из разных стран, особенно много из Китая. [6]

Таким образом, тема примирения исчерпала себя, и перестала быть актуальной ещё в середине прошлого века. СССР и часть эмигрантов были союзниками в той войне. В советских посольствах были официальные встречи с эмигрантами. Некоторые участники Сопротивления получили посмертно советские награды. Все, кто имел серьезные намерения вернуться в СССР, смогли это сделать. Не стали возвращаться те, кого жизнь заграницей полностью устраивала. Ну, насильно мил не будешь.


Владимир Путин у могилы Веры Оболенской на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

__________________________________
[1] Леонид Шкаренков “Агония белой эмиграции”. Введение.

[2]Белковец Лариса Прокопьевна, Белковец Сергей Владимирович
“Восстановление советским правительством российского (союзного) гражданства реэмигрантов из числа участников белого движения и политических эмигрантов”

[3]Валерий АВДЕЕВ “ЗАГАДКА "РЕШИД-ПАШИ"”

[4] Леонид Шкаренков “Агония белой эмиграции” Глава I После поражения 4. «Смена Вех» и возвращение на Родину

[5] Леонид Шкаренков “Агония белой эмиграции” Глава IV В годы войны 1. Новое размежевание

[6] Леонид Шкаренков “Агония белой эмиграции” Глава IV Часть II Коренной перелом в ходе войны и эмиграция

Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments