sell_off (sell_off) wrote,
sell_off
sell_off

Маржа с рецидивом

Оригинал взят у novayagazeta в Маржа с рецидивом


ФСИН как бизнес-машина по производству преступности.




Рука осужденного. ИК-66, г. Решеты. Фото из проекта «Обратная сторона стены» Д. Тарасова и Ф. Телкова / предоставлено специально для «Новой»


Исследователи из Высшей школы экономики в течение нескольких лет изучают феномен ФСИН как экономического агента — одновременно одного из крупнейших в стране работодателей и специфическую систему потребительских рынков. Вывод ученых неутешителен: экономика российской тюрьмы мешает социализации заключенных и плодит рецидивистов. Прибыль от труда заключенных оседает в карманах начальников колоний. А расплачивается за организацию «трудового процесса» и сопутствующие экономические практики все российское общество.

«По всем параметрам ФСИН является одним из крупнейших работодателей в России. На 1 мая 2017 года в учреждениях ФСИН содержалось 622 тыс. человек, в том числе порядка 108 тыс. — подследственных в СИЗО. В 2013 году их было порядка 740 тыс., на пике в конце 90-х годов в системе исполнения наказаний было около 1,1 млн заключенных. Их численность уменьшилась в результате гуманизации законодательства и снижения наиболее криминогенных возрастов в структуре населения».

На эту же дату в системе ФСИН насчитывалось 295 тыс. штатных сотрудников. Эта численность стабильна, не изменилась с 90-х годов и примерно соответствует числу сотрудников, например, «Почты России» (порядка 320 тыс. чел.). 60% работающих в системе ФСИН осуществляют охранные функции. Остальные — тыловое, медицинское, воспитательное обеспечение, занятые на производствах, в финансово-экономических отделах.










Заработки в 200–300 рублей в месяц во многих местах норма. Главная роль труда на зоне в том, что это критерий исправления, он создает возможности для условно-досрочного освобождения (УДО).








Из доклада «Невидимый гигант: ФСИН и российский рынок труда» (Антон Табах, Олеся Костенко)








Система ФСИН как социальный и экономический феномен в России до сих пор изучена слабо. На этом поле, с одной стороны, есть ведомственные структуры, которые действуют в рамках собственной бюрократической логики. С другой — правозащитное сообщество, которое занимается тюремной темой с точки зрения нарушения прав человека. Эти права, безусловно, нарушаются, но это, возможно, даже не самая большая проблема. И даже тот факт, что за решетку могут попасть невиновные, — не главное в реформе ФСИН, потому что это относится в первую очередь к судебной системе. Хотя тюремщики в России, как и во всем мире, заинтересованы в увеличении «клиентуры» — главным фактором, на который они могут влиять, оставляя человека за решеткой, является сегодня УДО.

Ключевая проблема нынешней системы ФСИН — очень высокий уровень рецидивов. Российские тюрьмы стали фабрикой по производству новых преступников, рассадником всевозможных заболеваний. Тюрьма сейчас — проблема не столько для тех, кто сидит в ней, но для общества в целом.

При этом реформы редко делаются людьми изнутри системы. Для них эффективность означает следование инструкциям, повышения. В американской прессе сейчас появляются трогательные публикации: тюрьма закрывается, а это градообразующее предприятие, для локального сообщества потеряно сто рабочих мест. У нас то же самое: в двух регионах, Коми и Мордовии, ФСИН вообще является крупнейшим работодателем. Мордовия еще является, кстати, крупнейшим производителем колючей проволоки.

Во многих местах работа во ФСИН — это самый простой способ сделать карьеру и получить пенсию. Ведомственная пенсия начинается через двадцать лет. То есть в 17 лет можно поступить в ведомственный институт ФСИН (загадка — как люди не из династий тюремщиков идут в такие учебные заведения). Двадцать лет выслуги, и в 37 лет вы пенсионер-льготник.










На некоторых территориях учреждения ФСИН играют системообразующую роль. «Контингент» ФСИН (сотрудники вместе с осужденными) составляют от 4 до 60% рабочей силы ряда муниципальных районов Мордовии, Коми, Чувашии.








География размещения учреждений ФСИН зафиксировалась на уровне 30–40-летней давности: точки экономического роста изменились, а осужденные поставлялись в уже существующие учреждения, на имеющиеся, как говорят внутри системы, «койко-места».








Есть несколько регионов, где сложились уже целые династии сотрудников ФСИН вплоть до пятого поколения, то есть чуть ли не с царских времен. В Мордовии есть кадетские корпуса при ФСИН, где начиная с младых ногтей готовят будущую охрану.








Из доклада «Невидимый гигант: ФСИН и российский рынок труда»








Как экономика ФСИН провоцирует рецидив? Главный фактор здесь — это системная нищета работающих заключенных. До 75% заработков может изыматься, на руки люди получают копеечные суммы. При этом администрация колоний утверждает, что весь труд заключенных учитывается, а зарплата начисляется в объеме выполненных работ. В итоге человек выходит на свободу с 900 рублями в кармане. А пока он в колонии, если его не поддерживают из дома, он вынужден опираться на криминальную среду. Криминальная среда подкармливает, предоставляет сигареты чай, услуги. Дальше заключенный оказывается в нее интегрирован.

Второй фактор — у администрации нет стимулов создавать качественные рабочие места. Есть известная история со студией мультипликации в одной из пермских колоний: новый начальник сказал, что такая работа создает социальную напряженность, и все было закрыто. Проще поддерживать старое оборудование и ничего не делать. Заключенных учат профессиям, которые востребованы внутри самой экономики ФСИН — система направлена на самовоспроизводство. Сделать что-то востребованное — вроде автомастерской — нельзя из режимных соображений.



http://novayagazeta.livejournal.com/6749332.html


https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/05/24/72549-marzha-s-retsidivom
Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments