sell_off (sell_off) wrote,
sell_off
sell_off

Categories:

За что русские крестьяне казаков ненавидели. Часть 2

За что русские крестьяне казаков ненавидели. Часть 2







Прдолжение. Начало здесь - За что русские крестьяне казаков ненавидели. О поземельных отношениях крестьянства и казачества


Отношение населения Сибири к «белому» режиму в период колчаковщины

Сибирское казачество было самой надежной социальной опорой власти на протяжении всей гражданской войны. Оно оказывало поддержку колчаковскому правительству даже в самые трудные периоды. Казаки в 1919 г. активно поддерживали режим адмирала Колчака, что позволяло использовать их прежде всего для борьбы с внутренними беспорядками. Участие казачества в подавлении крестьянских антиправительственных восстаний и выступлений служило причиной нарастания антагонизма между этими социальными группами. Восставшие крестьяне открыто обещали физически уничтожать всех казаков, «которые бы попали в их руки, без различия пола и возраста», — сообщалось в сводке с места событий.


Взаимная ненависть была настолько велика, что случаи погромов станиц, оставшихся без вооруженной защиты, действительно имели место. Чтобы обезопасить станицы «от нападений большевистских банд (в мае 1919 г.) Войсковой съезд Сибирского казачьего войска постановил просить сибирское войсковое правительство о поголовном вооружении казаков для самоохраны».

Недоверие казаков к переселенческому крестьянскому населению выражалось и в их отношении к уездным земствам. Земства на территории Сибири согласно закону 1917 г. предусматривались как территориальные органы власти, их состав должен был избираться на одной территории как казаками, так и крестьянами — «иногородними». Казаков такое положение не устраивало — они опасались, что земства, составленные по несословному признаку, могут попытаться подобно советам 1917 — первой половины 1918 гг. подвергнуть ревизии сложившийся порядок распределения земельных ресурсов.

На протяжении 1917–1918 гг. казаки бойкотировали избрание земских органов самоуправления на территории Сибирского казачьего войска. В начале 1919 г. казаки продолжали требовать для себя «сословного земства», то есть создания обособленных земских органов для казаков, крестьян, горожан и т. п. Тогда эти требования не были удовлетворены. Ситуация получила свое развитие к маю 1919 г.

В мае 1919 г. Третий войсковой Круг фактически независимого от омских властей забайкальского казачества постановил, что войско должно выйти «из общего земства в силу особенностей казачьего быта (прямая демократия)», для избежания споров и фактического двоевластия между земскими и войсковыми органами управления и «из-за обременительности земских налогов».

Выход сибирского казачества из земств не оформлялся юридически, но был фактически осуществлен: казаки проигнорировали выборы в органы местного самоуправления уездного и городского уровня. У Российского правительства адмирала Колчака не было ни сил, ни желания принуждать казаков к совместной работе с крестьянами в земствах. Тем не менее в первой половине 1919 г. казачество оставалось единственной массовой социальной группой населения Сибири, которая продолжала реально поддерживать режим адмирала Колчака.

С началом поражений на фронтах летом 1919 г, оставаясь в целом лояльными контрреволюционной власти, казаки стали претендовать на большее участие в политической жизни страны. В июле 1919 г. казаками поднимался вопрос о создании особого казачьего министерства, что, однако, не встретило сочувствия в Совете министров. Вместо этого в составе правительства был учрежден пост помощника военного министра по делам казачьих войск, на который был назначен представитель Уральского казачьего войска генерал Б. И. Хорошкин.

На одном из заседаний казачьей конференции в конце августа 1919 г. адмиралу Колчаку было сделано предложение ужесточить режим диктатуры, опираясь на казачество. «Выяснилось, — писал в это время А. П. Будберг в своем дневнике, — что казачья конференция, делавшаяся в последнее время все наглее и наглее, явилась к адмиралу и предложила ему принять на себя полную диктаторскую власть, подкрепив себя чисто казачьим правительством и оперевшись преимущественно на казаков». Это предложение, впрочем, позднее было дезавуировано.

Невыполнение властями требований казачества становилось причиной их недовольства правительством. Так, по представлению атамана Б. В. Анненкова осенью 1919 г. в пользу казаков Семипалатинской обл. должны были быть переданы дополнительные участки земли за счет ущемления крестьян и инородцев. Лишь вмешательство П. П. Иванова-Ринова предотвратило утверждение такого решения.

В первой половине 1919 г. наметился заметный рост антиправительственных настроений всех слоев крестьянства Сибири, спровоцированный проблемами, возникшими во взаимоотношениях колчаковских властей и сельского населения Сибири.

Самой существенной проблемой для крестьянства, да и всего сибирского общества первой половины 1919 г. была нехватка денежных знаков мелкого достоинства. Действительно, недостаток разменных средств приводил к застою в торговле и росту цен, что больно било по сельхозпроизводителям в условиях нараставшего товарного голода. Неспособность властей решить эту проблему, внедрение денежных суррогатов во многих районах Урала и Сибири, конфискационный характер денежной реформы весной 1919 г. приводили к падению авторитета правительства в среде сибирского крестьянства.

Другая насущная проблема сибирской деревни, возбуждавшая крестьянское население против контрреволюционной власти, — репрессии против самогоноварения. Агенты на местах сообщали, что «правительственные отряды, боровшиеся с самогоноварением, вызывали озлобленность крестьянства» Сибири.

Серьезной проблемой правительства оставалось взыскание податей, особенно земских платежей. Возмущал крестьянство и рост размера податей, вызванный инфляцией, а также практика сбора недоимок за 1917–1918 гг., что они считали «беззаконием».

Среди факторов — раздражителей крестьянства было и непродуманное решение правительства о сборе среди населения обмундирования для армии. Ни средствами, ни подготовленными кадрами для решения этой задачи правительство не располагало, но негативных последствий было больше чем достаточно. «Сколько правительство восстановило людей против себя отбиранием шинелей, а много ли отобрали? — Каких-нибудь 5–10 %, а 90 % опять же носят и хвастают, что не нужно поддаваться буржуям, они всех голыми оставят, — писал в адрес П. В. Вологодского один крестьянин Енисейской губ. — В конце концов, может получиться то же и с податями…» — заключал автор письма. Вышеперечисленные мероприятия колчаковского правительства явились, во-многом, причиной новых крестьянских антиправительственных выступлений в первой половине 1919 г.

Восстания дестабилизировали политическую обстановку в Сибири. При этом «агитацию» в пользу восставших зачастую проводили агенты правительства. Действия казачьих карательных отрядов вызывали недовольство местного населения. «Вообще правительственные войска до того действуют вяло [против повстанцев. — А. М.], что становится обидным, но зато они энергично порют мирных жителей и расстреливают без суда и следствия и даже обирают мирных жителей и лишь плодят большевиков; вообще весь край крайне недоволен правительственными отрядами… А когда налетит шайка, — убила, разграбила, — а от правительства нет никого, к чему же это поведет…» — жаловался в Омск в мае 1919 г. алтайский крестьянин. Восстания провоцировали рост в крестьянстве антиправительственных настроений.

Критическое отношение к колчаковскому правительству отмечалось и в донесениях агентов власти. В сводках штаба Верховного главнокомандующего, описывавших обстановку в стране, важное место уделялось анализу причин роста антиправительственных настроений крестьянства. Среди причин армейские аналитики называли «действия карательных отрядов», «расправы с невинными» и «отдельные распоряжения правительства», такие как «аннулирование керенок», «взыскание недоимок и вообще податей», а также мобилизации.

В первой половине 1919 г. обострились взаимоотношения казачьего и переселенческого крестьянского населения Сибири. Назревавшее в крестьянстве, главным образом среди крестьян-новоселов, недовольство привилегированным положением казачества, его обеспеченностью землей грозило расширением внутреннего фронта гражданской войны — между крестьянами и казаками. Сначала в резолюциях сельских сходов, а затем и в решениях руководства повстанческих групп появились требования «уравнять казаков с крестьянами». В случае неисполнения этих требований повстанцы грозили «перерезать всех казаков и офицеров». Одновременно участились случаи погромов казачьих станиц. Эта практика, впрочем, не получила тогда массового распространения.

В первой половине 1919 г. изменилось отношение крестьянства и к большевизму. «Большевики меньше грабили», — утверждали многие крестьяне. К сообщениям о зверствах большевиков в Европейской России крестьяне относились с явным недоверием, крестьян-беженцев с Урала и Поволжья упрекали в неискренности или же пытались оправдывать репрессии большевиков.

Серьезные военные поражения колчаковских армий летом 1919 г. продемонстрировали слабость контрреволюционной власти. Именно слабость колчаковского режима, который не смог ни навести «порядка» в деревне, как его понимали крестьяне, ни защитить там своих сторонников, ни, наконец, одержать победу над своими идейными противниками на фронтах гражданской войны, привела к росту антиправительственных настроений в крестьянской среде. Усталость от войны также обусловила симпатии крестьянства к большевикам.

В период с сентября по декабрь 1919 г. недовольство охватило широкие слои крестьянства — как старожилов, так и переселенцев. Ю. В. Журов в монографии «Гражданская война в Сибирской деревне» даже делает вывод об образовании в конце 1919 — начале 1920 гг. «общекрестьянского антиколчаковского фронта» [81]. По-видимому, говорить о существовании «фронта» не стоит: несмотря на массовость крестьянских восстаний второй половины 1919 г в них участвовало далеко не все крестьянство Сибири. Но неоспоримым представляется тот факт, что в целом критическое отношение к режиму Колчака охватило практически все слои крестьянского населения Сибири.

Определенную специфику в этот период представляли собой настроения крестьянства в повстанческих районах Сибири. Так, в докладе разведывательного отделения Иркутского военного округа в конце ноября 1919 г. давался обзор политических настроений крестьянского населения Степно-Баджейского повстанческого района. Согласно этому докладу все население волостей, охваченных восстанием, как старожилы, так и переселенцы, было настроено резко антиправительственно.

По мере удаления от района восстания прослеживается разница в оценке политической ситуации крестьянами-старожилами и переселенцами. «Новоселы… в массе сочувствуют красным и пополняют контингент восставших, — сообщалось в докладе.

Переселенческое население во второй половине 1919 г. открыто поддерживало большевиков. В Семипалатинской обл., где крестьяне-переселенцы преобладали, а общественные отношения осложнялись земельными спорами с казачеством и коренным казахским населением, крестьяне поддерживали все выступления повстанцев и оказывали сначала им, а затем и регулярной красной армии всяческую помощь. «Все местное население, — вспоминал впоследствии очевидец, офицер Южной армии генерала А. И. Дутова, — оказывало самую широкую помощь и поддержку красным партизанским отрядам». О «большевистских настроениях» местного переселенческого крестьянства неоднократно докладывали в Омск управляющие Павлодарским, Усть-Каменогорским и Семипалатинским уездами Семипалатинской обл.

Таким образом большинство крестьянства Сибири, — как старожилы, так и переселенцы — во второй половине 1919 г. было настроено антиправительственно. Однако если в районах крестьянских антиправительственных восстаний отношение старожилов и новоселов к колчаковским властям не различалось, то по мере удаления от них старожилы начинали относиться одинаково критически как к правительству Колчака, так и к повстанцам и советской власти. Но, перейдя в оппозицию к режиму Колчака, большинство крестьян объективно поддержали восстановление порядка, символом которого могла выступить в 1919 г. только советская власть.

В первой половине 1919 г. забастовки были нередким явлением. Стачки рабочих водного транспорта, железнодорожников, забастовки и конфликты между рабочими и администрацией на Ленских приисках и Черемховских угольных копях, в Кузбассе вызывали большой общественный резонанс, наносили существенный вред социально-экономической и политической устойчивости режима адмирала Колчака . Запрет правительством весной 1919 г. всех забастовок, в том числе имевших экономический характер, еще больше обострил взаимоотношения власти и пролетариата. Отныне любая забастовка принимала политический характер, так как имела черты борьбы с колчаковским правительством, запретившим стачки.

Ярким проявлением оппозиционности пролетариата стало массовое неучастие рабочих в выборах в органы местного самоуправления в городах Сибири. Свидетельства подобного поведения рабочих приходили отовсюду, даже из Иркутской губ., известной своими либеральными порядками. Рабочие практически не приняли участия в выборах городской думы г. Иркутска в мае 1919 г. Управляющий Иркутской губ. П. Д. Яковлев сообщал, что такая же ситуация сложилась и в рабочих поселках, где «наблюдается бойкот земства».

Но даже участие рабочих в выборах представительных органов не гарантировало нормальной работы этих учреждений. Получив в них значительное число мандатов, представители пролетариата могли саботировать их работу. Так, рабочие сорвали открытие земского собрания в Бодайбо, где незадолго до того состоялось подавление масштабной забастовки. «Не могло состояться открытие сессии Бодайбинского уездного земского собрания [в связи с] неприбытием кворума земских гласных. Отсутствовали гласные рабочие», — сообщалось в агентской телеграмме МВД в начале июня 1919 г.

Такое поведение большинства рабочих Сибири дестабилизировало внутриполитическую обстановку в стране, служило причиной постоянной нервозности в городах. Бойкот земских и городских дум со стороны рабочих подрывал саму идею представительности, которую эти органы призваны были олицетворять, что не способствовало, в свою очередь, укреплению антибольшевистского режима.

Начало успешного наступления красной армии в июле 1919 г. сопровождалось вспышками забастовочного движения пролетариата Сибири. Возобновилась завершившаяся лишь 3 июля политическая забастовка угольщиков в Черемхове. «Настроение их большевистское, — сообщалось в сводке МВД о бастующих шахтерах, — ожидают прихода большевиков, к которым они могли бы примкнуть».

Не прекращались забастовки горняков Кузбасса. К 4 августа забастовали рабочие на шахтах «Южная» и «Центральная», акционерного предприятия «Копикуз» в Кузнецком бассейне. Забастовка, помимо чисто политических причин, была вызвана повышением вдвое цен на хлеб, задержкой зарплаты за июнь и июль, а затем выдачу ее бонами, выпущенными обществом «Копикуз», которые нигде, кроме потребительских предприятий того же общества, не принимались.

В сентябре 1919 г. забастовка охватила прииски крупнейшего золотодобывающего предприятия «Лензото». Волнения рабочих перекинулись на Бодайбинскую железную дорогу.

Угроза постоянных забастовок рабочих вынуждала колчаковское правительство сосредоточивать в горняцких районах воинские подразделения. Постоянно воинские части были размещены на Кольчугинском, Кемеровском и Анжерском рудниках. До апреля 1919 г. район Анжерских и Судженских копей охранялся гарнизоном в 65 чел. железнодорожной охраны, эшелоном чехословацких войск и милицией до 90 чел. Во второй половине 1919 г. ситуация изменилась. С началом поражений колчаковских армий на фронтах здесь происходит рост антиправительственных настроений. «Происходит брожение в рабочих массах», — сообщал в Омск начальник Анжерской копи. С июля 1919 г. в связи с ростом антиправительственных настроений рабочих на копях был организован штаб контрразведки, усиленный вооруженным отрядом.

Сообщения о «большевистских настроениях» рабочих приобрели во второй половине 1919 г. массовый характер и поступали изо всех уголков Сибири. В этих сообщениях, впрочем, указывалось, что тяжелым экономическим положением рабочих пользовались большевистские агитаторы, которые «обращают чисто экономические выступления в политические». Непримиримая враждебность пролетариата антибольшевистскому режиму становилась очевидной и для сибирской общественности.

По мере нарастания неудач колчаковских армий на фронте росло количество забастовок рабочих. Чешский майор Кошек объяснял даже появление знаменитого чехословацкого меморандума в декабре 1919 г. опасением забастовок железнодорожников, которые могли бы спровоцировать задержку эвакуации союзных эшелонов из России.

После омской катастрофы рабочие принимали активное участие во всех антиколчаковских выступлениях — как большевистских, так и эсеровских. Они также поддержали выступление генерала Зиневича в Красноярске. Пролетариат Черемхово, Иркутска, «настроенный большевистски», поддержал восстания, организованные эсеровским Политцентром. Однако после победы антиколчаковских эсеровских выступлений, в формировавшихся советах большевики получали большинство мест именно благодаря поддержке пролетариата Сибири.

Таким образом, во второй половине 1919 г. революционные настроения рабочих играли важную роль в общественной жизни второй половины 1919 г. в Сибири и были реализованы в ходе их забастовок и выступлений. Поддержка рабочими антиколчаковских восстаний под руководством эсеров была временной. После свержения колчаковской администрации рабочие способствовали переходу власти в руки большевиков.

Мышанский А.А. Отношение населения Сибири к «белому» режиму в период колчаковщины. // Гражданская война на востоке России. Проблемы истории.: Бахрушинские чтения 2001 г.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина; Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001 C. 109–136.


ПРИМЕЧАНИЯ

Эйхе Г. Х. Опрокинутый тыл. М., 1966; Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и ее крах. М., 1983; Плотников И. Ф. К вопросу о характере вооруженных восстаний в колчаковском тылу (1918–1919 гг.) // Изв. СО АН СССР, сер. обществ. наук. Новосибирск, 1966, вып. 1, № 1; Познанский В. С. Очерки вооруженной борьбы советов Сибири с контрреволюцией в 1917–1918 гг. Новосибирск, 1973; Покровский С. Н. Победа советской власти в Семиречьи. Алма-Ата, 1961; Журов Ю. В. Гражданская война в сибирской деревне. Красноярск, 1986; Кадейкин В. А. Сибирь непокоренная (Большевистское подполье и рабочее движение в сибирском тылу контрреволюции в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны). Кемерово, 1968.
См. напр.: Никитин А. Н. Документальные источники по истории гражданской войны в Сибири. Томск, 1994; Он же. Периодическая печать о политических настроениях и позициях рабочего класса Сибири в период гражданской войны // Сибирь в период гражданской войны. Кемерово, 1995; Курышев И. В. Социально-психологический облик крестьянства Западной Сибири в годы гражданской войны (по материалам периодической печати). Автореф. … канд. ист. наук. Томск, 1998.




https://aloban75.livejournal.com/4799023.html




Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments