sell_off (sell_off) wrote,
sell_off
sell_off

Евгений Чичваркин: «Эти люди сядут в тюрьму, а я вернусь» (часть II)

Евгений Чичваркин: «Эти люди сядут в тюрьму, а я вернусь»



— У нас была кипрская компания. Мы всегда считали, что Кипр — дыра.
— Какие риски в то время были в кипрской компании?
— Там изначально риски ментальные. Есть три или четыре страны ЕС, у которых все плохо. Их просто заткнули напечатанными деньгами, отсрочив проблему лет на пять. Испанцы, если не брать Каталонию и Страну Басков, так и не начали больше работать, так же как Португалия и Греция. Нигде не введено либеральное законодательство. Где-то подчистили, выгнали чиновников, но это полумеры.
— А Кипр?
— Это отмывочная база России.
— Когда Кипр просил помощи, министр финансов Австрии так честно им и говорила: «Вы хотите, чтобы мы спасали награбленные русские деньги средствами Евросоюза?»
— А в Австрии все нормально с российскими деньгами?
— Пока вроде не просили спасать.
— Просто они спасены.
— Возможен ли у нас южноафриканский сценарий? Предыдущий президент ЮАР Фредерик де Клерк, при котором был апартеид, договорился с Манделой, отдал власть и стал при нем вице-президентом.
— Мы говорим о мудром человеке, а не о параноике.
— Путин не мудрый?
— Он очень умный, но он параноик. Его боязнь предательства, боязнь за свою безопасность совершенно параноидальны. Что мы знаем о его детях и что мы знаем о детях Обамы?
— Может быть, паранойя небезосновательна?
— У Обамы тоже есть основания для паранойи. Его страну ненавидят на Ближнем Востоке.
— Влияние Обамы сильно ограничено. Он обладает в США в сотни раз меньшей властью, чем Путин в России.
— Это да, но оборотная сторона в том, что, как только Путин ограничивает один из чавкающих вокруг себя ртов, он наживает врага. И он постоянно генерирует врагов из совершенно лояльных людей.
— Вы причисляете себя к таким?
— Нет, я не был лояльным, я шел на большую сделку с совестью, чтобы сохранить компанию.
— Вы имеете в виду 2008 год, когда поддерживали Медведева во время президентских выборов?
— Я совершенно бессовестно поступал, мне очень хотелось жить и работать в родной стране.
— Вы тогда уже понимали, что Медведев — это просто подогрев сиденья?
— Нет, там поначалу все выглядело очень многообещающе. Там был план амнистии огромный.
— То есть вы признаете, что искали более влиятельную крышу против тех же ребят из Управления «К»?
— Если бы я искал более влиятельную крышу, я бы нашел ее в каком-нибудь старом чекисте. Или напросился к Путину, упал бы в ноги и присягнул на верность. То был просто компромисс.
— Через год вы пошли в «Правое дело». Вы верили, что в России возможна открытая политическая борьба?
— Никто не знал, как глубоко и как сильно врежет кризис. В какой-то момент деньги уходили из кормушки со скоростью миллиард в сутки. Если бы цена на нефть не изменилась, к сентябрю был бы дефолт.
— По сценарию 1998-го?
— Даже хуже. В 1998 году продукты стоили очень дешево, границы были открыты — ввози что хочешь.
— А сейчас пошлины?
— Сейчас ворье везде. На границе сидят чекисты и грабят все, что ввозится, поэтому все так дорого.
— Что будет? Россия распадется на территориальные княжества?
— Сейчас тяжело давать прогноз, но люди в тренировочных штанах с тремя полосками знают, где лежит арматура. Градус ненависти в них, судя по новому русскому кино, все выше и выше. Кто-то боится ментов, кто-то закона, но сжатая пружина сейчас есть в каждом русском человеке. И она сжимается все больше и больше.
— Достанется в итоге интеллигенции и среднему классу.
— Среднего класса почти не осталось — двенадцать миллионов уехало уже. Жириновский как-то проговорился на встрече с Путиным, он все-таки уже человек в возрасте. Путин его спросил о перспективах «Правого дела», а тот ответил, что электорат партии — десять-двенадцать миллионов человек, и они все находятся за границей. Это очень смешно, есть прямая цитата.
— Вернемся к политике. Как участие в политике могло помочь спасти «Евросеть» в 2008 году?
— Участие в выборах, а не в политике. В предвыборной кампании Медведева я участвовал в 2007 году. В «Правом деле» — практически через год. Давайте это разделять. Тогда мы пытались объединиться с ФАР (Федерация автомобилистов России), провели с Гуриевым достаточно жесткую пресс-конференцию. Это было за два дня до моего отъезда. Сергей отлично понимает экономические процессы, у него очень светлая голова.
— Да, мы брали у него интервью для одного из прошлых номеров.
— Какой у него прогноз? Сколько осталось?
— Мы не задавали ему этот вопрос, потому что тогда не было последних решений Путина. Было ощущение нестабильности, но сохранялся статус-кво. Сейчас совершенно ясно, что статус-кво нарушен. Часть Стабфонда направлена в инфраструктуру. Инвесторы Олимпиады заявили, что не вернут кредиты ВЭБу. У ВЭБа есть множество других кредитов, которые также не вернутся. Это огромная дыра, которую никто не видит.
— Самая главная дыра — это Пенсионный фонд, и она видна. Это общая слепота ее не видеть. Факт в том, что в Пенсионном фонде нет денег. Он финансируется каждый год трансфером из бюджета. Там нет накопленных денег. Британский пенсионный фонд, если в него в какой-то момент перестанут поступать деньги, протянет еще несколько десятков лет. В России деньги есть только на текущие выплаты, и они каждый раз пополняются.
— Получается, что тем, кто претендует на власть после Путина, нужно как можно быстрее отказаться от этой идеи и уезжать в другую страну?
— Почему?
— Потому что они получат страну, в которой у тебя, с одной стороны, пустой Пенсионный фонд, а с другой — бегут люди в штанах с тремя полосками и с арматурой в руках.
— Все будут понимать, что ответственность несет предыдущая власть. Сначала они не заплатят, а уже потом будет арматура.
— Один мой знакомый сказал, что, даже если все изменится, вы не вернетесь в Москву, потому что в Лондоне другое качество жизни. Здесь вы можете ходить без охраны. Что еще есть хорошего в Лондоне, чего нет в Москве?
— Воздух свежий.
— А кроме воздуха? Что хотелось бы перенести из Лондона в Москву?
— В Москве хочется изменить законодательство и привести общество к нормальному состоянию. Ментов надо поить, кормить, от них надо требовать работу и заставлять их жить по закону. Есть прекрасный пример Грузии, которая показала, что это можно сделать достаточно быстро и относительно безболезненно.
— Сами грузины такого энтузиазма не испытывают. Саакашвили в итоге проиграл и, возможно, уедет из страны.
— Им кажется, что это все не он, а они. Что они сами изменили страну к лучшему и стали жить в семь раз лучше по сравнению с тем кошмаром, который был. Откуда-то взялись красивые здания, все очищено, дороги, свет, газ — все откуда-то взялось само.
— Так и Путин может сказать, что в 1999 году была бедность, а сейчас в центре стоят небоскребы, сидите в дорогих ресторанах, ездите на дорогих машинах, а все жалуетесь.
— Он так и говорит, но люди в Южном Бутово ездят на машине, купленной в кредит, а их работа зависит от импорта, торговли или строительства. В какой-то момент это строительство остановится, а за плазменную панель и машину нужно будет платить.
— Что вы думаете о ситуации с потребительскими кредитами? Ужас?
— Ситуация будет разгоняться и дойдет до абсурда, до своего логического конца в том же 2018 году.
— Но вы же сами восхищались всеми, кто добился успеха в этой сфере — Тиньковым, «Связным», — и говорили, что сами хотели делать такой бизнес.
— Конечно, я бы это делал. Более того, я начал это делать до Тинькова и до «Связного». Но я ошибся, я не банкир, и дважды выбрал неправильных партнеров. А сама идея пришла мне в голову даже раньше.
— Вы хотели под восемьдесят пять процентов годовых кредитовать огромное количество людей?
— Да.
— А то, что эти люди потом не могут отдать деньги и заканчивают жизнь самоубийством?
— Это их проблемы.
— Кстати, где вы брали деньги в начале 2000-х, чтобы открывать везде точки?
— В начале 2000-х — в банке «Адмиралтейский».
— Люди, которые тогда работали в мобильной рознице, рассказывали, что вы в Петербурге арендовали самые дорогие точки за огромные по тем временам деньги. Например, точку на Московском вокзале.
— В 2002-м мы привезли в Петербург четверть миллиона долларов.
— Чтобы окупить затраты, вам нужно было продавать чуть ли не триста телефонов в день.
— На Московском вокзале? Там за любую сумму можно было брать точку. Она окупилась через три месяца. А местные компании — просто идиоты, что сами этого не сделали.
— То есть вам удавалось продавать триста телефонов в день?
— Это они привыкли зарабатывать только на телефонах, а можно грамотно выстроить отношения с операторами, с правильными комиссионными, продавать дополнительные аксессуары, получать хорошие скидки от вендоров, заниматься маркетингом. Точка на Московском вокзале окупилась к зиме.
— Тогда локальные игроки не понимали, как вы окупаетесь в принципе.
— Люди и здесь не понимают, как мы окупаемся. Вы сейчас сидите в магазине, смотрите на количество посетителей и можете не понимать, как мы зарабатываем деньги.
— Скорее всего, вы реализуете вина не только здесь, но и через какие-то личные продажи.
— Да, конечно, а это шоу-рум.

Евгений Чичваркин: «Эти люди сядут в тюрьму, а я вернусь»
— А вы личную коллекцию собираете? Бизнес для отношений с поставщиками, а лучшие экземпляры в коллекцию?
— Зачем? Вот же она. Я в любой момент могу взять любую из семи тысяч бутылок лучшего алкоголя в мире.
— Москва может выиграть глобальную конкуренцию с Лондоном?
— Москва может уделать на этой планете всех. Это может быть город номер один через три года после того, как туда придет нормальная власть. За счет чудовищного количества ресурсов, за счет местоположения, за счет своей структуры, возможностей метрополитена, огромного количества социальных домов, которые требуют замены. Денег море, если их не красть. Пешеходные набережные, пляжи, очистить речку, вынести промышленность, пустить нормальный общественный транспорт по своим полоскам. Три года строек, перестроек, достаточно дорогих реконструкций — и это будет один из самых комфортных городов для жизни.
— А чем Москва будет привлекать людей? Зачем ехать в этот город?
— Деньги зарабатывать. И культурной жизнью. Нужно построить театры, выставочные центры а-ля Гуггенхайм.
— Репутационную проблему тоже решим за три года?
— В Грузии решили за несколько месяцев. Суд становится отделенным от государства, менты нанимаются заново с нуля, избираются главы районов и городов, все становится прозрачным. Ты видишь, как все они работают, через стеклянные двери или в интернете. Все мы со школьного пионерского детства учили, что нельзя брать чужое, нужно быть честным, слушаться маму. Это есть внутри каждого, каждый подсознательно знает, как должно быть. Как только он поверит, что это новая формация, восемьдесят пять процентов перестроится.
— Это правда. Никто из грабителей не считает себя таковым в душе. Он оправдывается тем, что вынужден, а на самом деле он хороший. Кстати, что они сами говорят? Вы рассказывали, что у вас вымогали пятьдесят миллионов долларов. У вас были сложные переговоры? Вы общались с ними лично — какие они?
— Они — шакалы.
— Вы считаете, что они перестроятся?
— Младшие исполнители — да. Те, которые принимают решения, — нет. Их исправлять бесполезно, их надо изолировать и отправить поработать немножко на благо общества с бензопилой.
— Мы хотели поговорить о том, что произошло с вашей мамой. Если вы не хотите это обсуждать — скажите.
— Первого апреля — шестьдесят лет маме. Второго апреля – — тринадцать лет «Евросети». Мы можем сколько угодно говорить о совпадениях. В сентябре предыдущего года я открыл рот, посыпались показания. Потом они проиграли экстрадицию. Мы сколько угодно можем называть это теорией заговора, но есть набор фактов. Это был 2010 год, а в 2011 году они вдребезги проиграли суды, и их всех повыгоняли из органов. Они не прошли аттестацию.
— Вы имеете в виду руководителей Управления «К»?
— Да. Никто не прошел из того списка, который я назвал. Они все как будто мазаны краской.
— Как можно с такой уверенностью не разливать в этом подвале по бутылкам полоний и не посвятить жизнь тому, чтобы каждый из них, приехав в Лондон, не уехал отсюда?
— Это незаконно. Время все расставит на свои места. К сожалению, Путин — гарант того, чтобы они получали ордена. Мирошников, когда его уволили из органов, получил орден «За заслуги перед Отечеством».
— Вы же знали рынок и ситуацию. Вы, наверное, далеко не единственный, кто от них страдал и против кого, возможно, применялось насилие.
— Я не единственный, кто пострадал, но я единственный, от кого пострадали они.
— Очевидно, что по случаю с вашей мамой их нужно было как минимум допросить. Эта ситуация чем-то похожа на дело Кашина. Там было очевидно, что на допрос нужно вызывать как минимум Турчака и Якеменко. Кашин об этом много говорил, но в России есть определенная категория людей, которых не вызывают на допросы даже тогда, когда очевидно, что нужно вызывать.
— Но кричать об этом в газетах — это, к сожалению, демонстрировать, что у тебя нет силы.
— А когда-то вы говорили, что публичность — это способ противостоять таким людям и что вы жалеете, что сделали недостаточно публичным скандал с изъятием телефонов «Моторола», а потом слишком долго не публиковали обращение на YouTube.
— Тогда это была не слабость, потому что я имел полное право обратиться к Путину. Я жил и работал в той стране и платил чудовищные суммы налогов в казну.
— Ходорковский тоже платил чудовищные суммы налогов.
— Поэтому Ходорковский мог обратиться к Путину. И я мог.
— Вы думаете, что это что-то изменило бы? Путин чего-то не знает?
— В случае с «Моторолой» я обратился.
— Напрямую или через Грефа?
— Напрямую.
— Кстати, в скандале с «Моторолой» вам удалось то, что получается у очень немногих, — привлечь полицейского за незаконные действия и сделать так, чтобы он больше не работал в органах. Вы смогли посадить следователя, который принял решение об уничтожении телефонов.
— Это не мы. Они сами его посадили, система отчиталась, что нашла виновного.
— То есть он оказался невинной жертвой?
— Винной, но самый маленькой.
— Вы не считаете победой, что его посадили?
— Нет. Нужно было публично назвать всех заказчиков и попросить разобраться в их деятельности.
— Вы подтверждаете, что при решении любой проблемы нужно апеллировать непосредственно к Путину?
— Да, это страна одного человека.
— То есть общественное мнение и институты ничего не решают?
— Пока что он гарант всего, что происходит. Основа его власти — чтобы люди были слабыми, каждый человек должен быть как можно более уязвимым. Он должен быть выпихнут за рамки закона по как можно большему количеству критериев.
— А вас могли наказать за эту публичность?
— Могли, конечно.
— Когда-то Путин наказал своего друга и сослуживца Виктора Черкесова за публичность. У того был конфликт с конкурирующей группировкой силовиков – они посадили его заместителя. Черкесов написал знаменитую статью в «Коммерсантъ» про чекистский крюк, на котором повисла Россия. Путин конфликт разрулил, но Черкесов лишился всех постов, а недавно даже забрали лицензию у информационного агентства «Росбалт», принадлежащего его жене. Путин не простил ему выноса конфликта в публичное пространство.
— Я не присягал Путину на верность, я не его сослуживец, я не давал клятву Родине и не служил. Я из бизнеса. Я написал письмо Путину — он не ответил. Я написал всем людям, которые могли вмешаться, — они не ответили. Я загнан в угол, я включаю YouTube и называю фамилии. Я не говорил о чекистском крюке, я говорил: «Отец родной, помогите, грабят».
— Помните скандал с бюллетенем в «Коммерсантъ Власть»?
— Многие даже приписывали этот бюллетень мне, но я не могу заходить на территорию посольства. Если бы мог, постарался бы написать смешнее.
— Путин тогда сказал: «Вы же понимаете, это человек из Лондона». В его голове любой, кто общается или ведет бизнес с иностранцами, – это враг.
— Конечно, он же действующий резидент, пять лет работал в сотрудничестве с разведкой ГДР против вражеских элементов.
— Поэтому появляются дикие предположения, что Путин хочет всех оставить в границах России, ввести выездные визы, а всем чиновникам придется жить в Сочи, благо там к Олимпиаде построена инфраструктура.
— Это из лекций Фрейда.
— Тем не менее официальная линия: мы тянем страну назад как можно сильнее. Например, последние антигейские законодательные инициативы. Что вы думаете о них? «Евросеть» неофициально считалась одним из лучших работодателей для геев.
— Да, мы были gay friendly.
— Вы даже как-то говорили, что они лучше чувствуют клиента и лучше продают.
— Да, у каждого человека есть набор положительных и отрицательных качеств.
— Вы сказали, что особо не участвуете в операционной деятельности магазина, а из чего здесь состоит ваша неделя?
— Магазин, поло, дети, путешествия, еда, вино, кино.
— Что есть такого в Лондоне, что вы ни при каких обстоятельствах не сможете получить в Москве?
— В Москве, какой должна быть Москва, вы сможете получить абсолютно все, кроме климат­а.
— Климат и здесь не идеальный. Из-за большой влажности мерзнешь даже в небольшой холод.
— Я появился на свет в Санкт-Петербурге. Мне здесь комфортно.
— Самый большой парадокс — это морозоустойчивость самих лондонцев. Когда здесь ноль, я хожу в пуховике, а местные сидят на улицах в пиджаках. Вы уже привыкли, как лондонцы, ходить в такую погоду в пиджаке?
— У меня так ходят дети, да.
— И дома не топите?
— Когда я один дома, я устанавливаю температуру от двенадцати до пятнадцати градусов. Я не использую горячий душ с мая. Температура воды, которой я моюсь, — тринадцать градусов.
— Экономите?
— Нет. Самая низкая температура, при которой мы купались здесь, — в феврале, на самом севере Шотландии, — четыре градуса.
— Практически прорубь. Вам комфортно?
— Я люблю холодную воду. На пляже в Эмиратах мне не хочется шевелиться, в теплом бассейне мне тошно. А в холод приходишь, отдаешь энергию воде, назад природе, и чувствуешь, как получаешь ее обратно. Май, выходные, пляж около Чичестера, четырна­дцать градусов, наши дети купаются час, и они не болеют. Если он совсем синий, то прибежит, постоит у барбекюшницы, погреется, съест стейк и побежит дальше. Мы поначалу тоже кутались, но потом перестали.
— На физиологическом уровне вы уже стали практически британцем.
— Мне очень нравится идея не кутаться.


источник
Subscribe

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments