sell_off (sell_off) wrote,
sell_off
sell_off

Categories:

В Челябинске закрыли уникальное оперирующее отделение детской урологии.


Детей спасают «жертвы кукловодов»



В Челябинске закрыли уникальное оперирующее отделение детской урологии. Чиновники винят в этом экоактивистов.

Фото: Александр Шестаков / для «Новой»

В центре Челябинска у администрации губернатора стоит молодая женщина с плакатом «Верните урологическое отделение детям».

— У меня дочь. Я против того, что в нашем городе в больницах повсеместно закрываются детские отделения. В седьмой больнице закрылись на ковид все детские отделения (примерно с июля 2020 по январь 2021 года, вновь открылись в феврале 2021-го), в «тройке» — детское урологическое отделение, в котором оказывалась экстренная помощь, — говорит она.

Из администрации выбегает охранник. Спрашивает, в чем дело. Получив ответ, уходит. Вскоре появляется улыбающаяся женщина и просит пикетчицу пройти в здание администрации и написать обращение к губернатору. Та соглашается.

Челябинские родители протестуют против закрытия детского урологического отделения областной больницы № 3 уже пятый месяц. И они, и уволенные медики писали жалобы во все инстанции — безрезультатно.

«Не с теми связались»

Екатерина Воронина, бывший врач закрытого в декабре урологического отделения, сегодня борется за его восстановление или трудоустройство всего уволенного медперсонала — 30 человек — на оперирующие должности.

По ее словам, отделение в больнице № 3 закрыть пытались давно: с 2008 года, когда ввели в работу хирургический корпус в Челябинской областной детской клинической больнице (ЧОДКБ), чиновники стремились локализовать в нем всю детскую хирургическую помощь.

— На данный момент у Челябинской ОДКБ нет возможности разместить весь наш коечный фонд, — говорит врач. — Там нет кафедры детской урологии, детская хирургия там подведомственна кафедре общей хирургии, а это означает, что вопросы детской хирургии не обсуждаются коллективно. Мало того, до ноября 2020 года экстренная помощь не оказывалась пациентам с детской урологией. Там нет опыта оказания такого вида помощи. Они набрали урологов из детских поликлиник.

Со слов Ворониной, такой подход влечет выборочность госпитализации, невозможность предоставить работу медперсоналу и оказать необходимую помощь всему детскому населению Челябинской области. На 747 тысяч челябинских детей в ЧОДКБ — всего 17 коек.

— Руководство областной больницы и чиновники Минздрава добились создания такой ситуации, когда помощь, кроме как в ЧОДКБ, получить больше негде, — говорит врач.

— Если там тебе отказали, то все — обращаться больше некуда. Только ехать в другие регионы.

Один из корупусов ЧОДКБ. Фото: zdrav.expert

По мнению Ворониной, за решением о закрытии урологического отделения в ОКБ № 3 стоит непосредственно министр здравоохранения Челябинской области Юрий Семенов.

— Мы говорили перед подписанием приказа о расформировании отделения. Семенов приглашал наш коллектив перейти на работу в Челябинскую областную больницу. Но при этом сказал, мол, потерпите несколько лет, потому что пока там ничего не готово, вам построят новый корпус. На мое возражение, что в таком случае правильнее дождаться новых площадей, закончить оперировать в одной больнице и переехать в другую, министр сказал, что «нужно перетерпеть сложности». Но ведь у Минздрава даже нет разрешения на строительство этого корпуса, — говорит врач.

Главврач ОКБ № 3 Михаил Вербицкий, по словам Ворониной, против расформирования урологического отделения также не возражал.

По мнению Екатерины Ворониной, к закрытию отделения причастна и замгубернатора Ирина Гехт, которая, «не зная всей полноты картины, принимает судьбоносные решения для детей и врачей».

— Я встречалась с ней, поначалу мы очень мило беседовали, а закончилось все личными оскорблениями. Она мне сказала, что мы «не с теми связались», что мы «жертвы кукловодов». Под кукловодами понимались челябинские экоактивисты. Хотя они просто заинтересовались публикациями по нашей проблеме и поддержали нас по моей просьбе. Чиновники хотели бы, что бы мы уволились и закрыли рты.

Детский хирургический корпус

Экоактивистов в истории с расформированием урологического отделения чиновники вспоминают не случайно.

С декабря 2019 года в Челябинске длится конфликт между экоактивистами, областным Минздравом и выступающим на стороне чиновников руководством ЧОДКБ. Камень преткновения — участок городского бора площадью 4,2 гектара, соседствующий с областной больницей. Этот участок Законодательное собрание Челябинской области по инициативе губернатора Алексея Текслера вывело из состава бора в декабре 2019 года для строительства детского хирургического корпуса ЧОДКБ. Однако в сентябре 2020 года и в феврале 2021-го апелляционный суд дважды вынес решение о признании решения областных депутатов незаконным. Тяжба продолжается до сих пор, кассационный суд будет решать судьбу бора и хирургического корпуса 28 мая.

— Такого процесса я еще не видел в своей юридической практике, — говорит юрист Владимир Казанцев, представляющий интересы защитников городского бора. — На протяжении трех заседаний в кассационном суде разговор был такой: «Так, мы все собрались… Ой, пришел какой-то новый документ, давайте заседание отложим». Мне тогда стало понятно — договариваются. В итоге кассация написала в решении, что согласна с доводами апелляционного суда, но изложены они, мол, неподробно. Поэтому решение апелляции отменили. После чего апелляционный суд написал им все подробно на семи страницах. Но теперь они снова пытаются отменить решение по тем же основаниям.

Екатерина Воронина. Фото: Александр Шестаков / для «Новой»

Шесть часов в ожидании приема

У челябинки Анны Фоминой родился сын с внутриутробной патологией развития. Грудничка экстренно прооперировали в ОДКБ. Однако после операции самочувствие ребенка ухудшилось, начались пиелонефриты. Мальчика перевели в отделение детской урологии в ОКБ №3. Ребенок пошел на поправку. Анна осталась благодарна лечащим врачам — Екатерине Ворониной и заведующему отделением Сергею Данилюку. Однако потребность в плановом наблюдении осталась, а вот отделения и, самое главное, врачей больше нет.

— Слава богу, что в экстренной помощи мы больше не нуждаемся, — говорит Фомина. — Но если такая потребность теоретически возникнет, то, конечно, удобнее и оперативнее нам было бы наблюдаться в старом отделении. Если раньше мы на прием ребенка тратили от часа до двух (сборы, дорога, сидение в очередях), то теперь — от четырех до шести часов. Я просто засекла по времени: мы вышли в семь утра, а вернулись домой из больницы в час дня. Как эту проблему решают люди из области, я, честно говоря, не знаю.

По словам Анны Фоминой, особенности лечения детских урологических заболеваний заключаются в создании долгосрочных доверительных отношений врача и пациента.

Из-за «оптимизации» детского урологического отделения лечащий врач ее ребенка теперь находится на бирже труда.

— Я считаю, это большое попустительство со стороны чиновников, что два ведущих врача Челябинской области — Сергей Данилюк и Екатерина Воронина — не имеют возможности лечить наших детей, — говорит Анна.

Заксобрание запрашивает помощь

Во время так называемых региональных дней в Совете Федерации спикер Заксобрания Челябинской области Владимир Мякуш решил пожаловаться сенаторам на челябинских экологов, которые то и дело «мешают региональным депутатам и чиновникам в принятии решения по застройке Челябинского бора».

— Предлагаем закрепить в федеральном законе единые правила изменения границ региональных ООПТ. Мы сейчас сами это сделали, но эти решения стали оспариваться в судах. У нас есть необходимость строительства детского центра хирургии и онкогематологии, его оптимально разместить рядом с детской больницей, а она находится на границе памятника природы «Городской бор», — рассказал сенаторам Мякуш. — Мы изменили границы бора, но суд отменил наше решение, строительство больницы заморожено, а у маленьких пациентов времени на ожидание нет.

По мнению юриста Владимира Казанцева, федеральный закон установил приоритет сохранения и развития особо охраняемых природных территорий. Для изменения их границ установлен порядок, который исключает изъятие территорий для застройки. И даже в региональном законе «Об особо охраняемых природных территориях» само Заксобрание установило порядок изменения таким образом, что изменение границ допускается только в случае увеличения территории.

Круглый стол в Общественной палате. Фото: Александр Шестаков / для «Новой

Общественная палата

7 апреля в Общественной палате Челябинской области прошел круглый стол по вопросу «переноса отделения детской урологии». Хотя, казалось бы, что переносить, если все закрыто. Двадцать минут из часового заседания были посвящены статистическим успехам Челябинской ОДКБ. Затем зашел разговор о «неточностях» в докладе главврача больницы. Родители пациентов поймали Галину Кирееву на словах о том, что в ее больнице 50 коек для детской урологии, хотя на сайте больницы указана другая цифра — 17. Вопрос заболтали: главврач ОКБ № 3 Михаил Вербицкий взял слово и заявил, что ситуация, когда детское отделение находится во взрослой больнице, недопустима, потому что «опасно, если врачи не имеют постоянную практику работы с детьми». Тем самым фактически поддержал ликвидацию урологического отделения, проработавшего 40 лет.

В конце мероприятия речь зашла о трудоустройстве уволенных врачей. Конструктива не получилось.

— По итогам встречи к желаемому результату не пришли, — рассказала «Новой» Александра Хазова, мать пациента закрытого отделения детской урологии в ОКБ № 3. — Те пациенты, которые наблюдались в ОКБ № 3, просто не пойдут в областную, а будут ждать, когда трудоустроятся Данилюк и Воронина. Некоторые уже начали искать врачей в других регионах.

Руководитель областной больницы докладывает по статистическим данным, что у них все хорошо и очередей нет, но фактически-то по-другому. Люди по полдня сидят, чтобы попасть на прием.

Закрытие отделения привело к тому, что наплыв пациентов в областную больницу увеличился, а количество специалистов — нет. Мы просим только одно: откройте где-нибудь центр, куда сможет трудоустроиться хотя бы костяк команды из ОКБ № 3.

— Мы пытались поднять не вопрос лично моего трудоустройства или Сергея Данилюка, — говорит Екатерина Воронина. — Я как врач высшей категории могу найти работу в любой другой клинике в любом регионе, я говорю о доступности медицинской помощи по профилю. О том, что коечный фонд по детской урологии сократился в три раза. К сожалению, сейчас проще перевести разговор в плоскость личного трудоустройства. И к слову, я не знаю до сих пор, что мне предлагают. На словах мне предлагают прийти организовывать отделение детской урологии в областной больнице, но как только речь заходит о документах, то мне приходит бумажка с вакансией врача приемного покоя. Где здесь правда, я не знаю. Я за то, чтобы была организация качественной, доступной и бесплатной медицинской помощи, а не за то, чтобы врача посадить и дать ему оклад, чтобы он не поднимал вопросов.

Александр Шестаков







https://novayagazeta.livejournal.com/14715984.html





Subscribe

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments